— Он больше не будет, — удовлетворенно сообщил он. На скуле его алела длинная глубокая царапина.
— Чего не будет? — не поняла Лиса.
— Нич-чего не будет! — клыкозарно улыбнулся Донни. Из царапины скатывались мелкие красные бисеринки крови. Все посмотрели на него о-о-очень внимательно… — Да чего вы? — проказливо хихикнул он. — Просто на крышу я его посадил! Мышкой перекинулся — и посадил. На конек! А он высоты боится! Ти-ихий стал, смотреть приятно!
— А свалится? Мать Перелеска! — Роган выскочил из комнаты, Квали за ним. Дон пожал плечами и, улыбаясь, повернулся к Лисе.
— Ты все-таки псих, — убежденно сказала она. — Сядь, у тебя кровит.
— Не-е, псих — это Найджел, — так же убеждено сказал Дон, с удовольствием наблюдая за уверенными действиями Лисы. Она быстро разобралась в аптечке Рогана: нашла антисептик, накапала на вату, ухватила пинцетом. — А я — вампир.
— Значит, психованный ты вампир. На фига ты вообще это сделал? Он же убогий! Я его за руку не держала, но такие вещи на расстоянии чувствуются: продинамил его кто-то крепко, он теперь на весь женский род до конца дней в глубокой обиде! Я ему и харю-то чистить не стала оттого, что это — как котенка голодного ногой пнуть, за себя же потом стыдно! Его, по-хорошему, пожалеть бы надо, но у меня к таким обиженным с этим плохо. Я сама обиженная, и посильней, чем они, — она промыла царапину тампоном, накапала грибницы, набрав в пипетку из пузырька, и ловко заклеила ранку полоской искусственной кожи. И все это — не снимая перчаток и ни разу не прикоснувшись к лицу Дона. А он так надеялся: снимет перчатки, дотронется, удивится… — Не чеши и постарайся не содрать хотя бы до завтра!
— Ну уж нет уж! Не фиг всяким козлам, даже и убогим, моей девушке гадости говорить! — пошел Дон в атаку.
— Ах, уже твоей девушке? — фыркнула Лиса. — Однако! Ты ж говорил — просто рад видеть, я не ошибаюсь? Что, уже не просто? А девушку спросить не забыл? Хотя бы в известность поставить? — она, отвернувшись, раскладывала по местам в аптечке все, чем пользовалась. Пинцет надо протереть антисептиком, а стерилизовать не обязательно — это не хирургический…
— Ну так вот, уже и поставил! — довольно улыбнулся Дон. — Лиса, ты выйдешь за меня замуж?
— Чего? — Лиса обернулась так стремительно, что ноги не успели. Если бы не подвернувшийся стул — грохнулась бы на пол. Стул отчаянно взвизгнул ножками по полу, но устоял.
— Лиса! — Дон соскользнул на одно колено, протянул Лисе руку. Прежде, чем он успел продолжить, Лиса вдруг заотмахивалась и заотнекивалась:
— Ты с ума сошел? У меня даже диплома-то нет еще, а ты уже… — наткнулась на недоумение на его лице и тоже замолчала. Они озадаченно смотрели друг на друга. Донни зачем-то осмотрел внимательно свою руку, ничего не нашел, потряс головой:
— Не понял? — Лиса вдруг захихикала.
— Ваша позиция, благословенный, носит название «Чистота намерений». Применяется при официальном обращении к Видящей Короны. Нет, я, конечно, Видящая, но…
— А-а! Не-е! Я не про то! — Дон уселся на пол — ноги кренделем. — Лиса! Выходи за меня замуж! — Он уставился было ей в лицо, и вдруг понял, что сейчас возьмет ее на взгляд — слишком велико было напряжение. Он поспешно опустил голову — нельзя, это нельзя, иначе все бессмысленно, она станет для него запретной. Нельзя второй раз использовать того, кого уже брали на взгляд. Никак. Ни для чего.
— Сдурел? — нахмурилась Лиса. — Не смешно. Псих! — она готова была обидеться всерьез. Такие шуточки с Видящей — это уже паскудство полное! Все же знают…
— А я не шучу. Вот, смотри, — Донни вытащил из кармашка для кинжала на голенище сапога тугой пакетик, слегка подмокший с одного краю, развернул, протянул Лисе, старательно отводя глаза и покусывая клыками нижнюю губу. — Это вот как раз на тему о «чистоте намерений»…
— Ты… сдурел… — Лиса ошеломленно изучала настоящее, официальное, на гербовой бумаге и с печатью Утверждения «Одностороннее утверждение намерений»:
Я, Кэйн Берэн дэ Мирион, намерен взять в жены Мелиссентию дэ Вале, и утвердить свои права и обязанности, без условий и оговорок.
Подпись, число (вчерашнее), печать Утверждения.
— Т-ты!.. Бр-ред!.. З-за фигом!.. Бл-лин!.. — Лиса потеряла способность к связной речи, только фыркала. Наконец ее прорвало: — Ты совсем рехнулся — или как? Я Видящая, так, на минутку — не забыл? Знаешь, сколько Видящих замуж выходят? Нисколько, вот сколько! А знаешь, почему? А потому, что я за всю жизнь только до одного человека дотронуться смогла так, чтобы не стошнило, и был этот человек — новорожденным! Мой племянник это был! Трех дней от роду! Ни о чем не говорит? Замуж! Ха! — она негодующе всплеснула руками. — «Хотите Луну с неба? Она ваша!» Мы даже за руки держаться не сможем — какое, на фиг, замуж?
— Так давай проверим — вдруг сможем? — хитро улыбнулся Дон, поглядывая исподлобья, и тут же отводя глаза. Он опять протянул ей руку, и не опускал — так и сидел перед ней на полу с протянутой рукой и, казалось, собирался сидеть так вечно, в терпеливом ожидании.
— Да!.. Блин!.. — Лиса сорвала перчатку и в запальчивости не коснулась осторожно кончиками пальцев, как учили, а цапнула всей ладонью… И замерла… Неверяще, недоверчиво прислушиваясь к ощущениям, таким забытым и потому непривычным. Заморгала от удивления. Ее рука — в чужой, большой, прохладной и сухой. И — ничего ужасного. Мех, мягкий, черный и теплый, в отличие от самой руки — совсем не теплой руки вампира.
— Ну и ка-ак? — вкрадчиво поинтересовался Дон. — Я тебе? На ощупь? — хихикнул он, уже предвкушая дальнейшее развитие событий. Найджел там хорошо сидит, только бы его быстро не сняли и подольше суетились вокруг… И не пришли бы так не вовремя.
— Мягкий… — растерянно сказала Лиса, пребывая будто в трансе.
— Э-э-э… Да? Вот совсем? — характеристика Дона огорошила. Совсем не на такое восприятие с ее стороны он рассчитывал. Мягкий — это же совсем не то, ну кому нужен мягкий… Огорчение так явственно отразилось на его лице, что Лиса хихикнула, потом еще раз, потом захохотала от пришедшей в голову ассоциации.
Так и застала их вошедшая четверка: райя Видящая держала сидящего на полу Среднего за руку и самозабвенно ржала, всхлипывая и повизгивая — аж стул скрипел от ее удовольствия, а у Среднего на лице странным образом сочетались растерянность, досада и радость.
— Во-от, видишь, какая штука, я ж всегда говорил: дурак ты, Дон, и шутки у тебя дурацкие! — пробасил пришедший на ужин, и так неудачно быстро — для Дона — снявший Мизинца с крыши Гром. — Вот она, истина-то, наружу выходит! Видящую-то не обманешь! — глубокомысленно заключил он, чем и вызвал очередной приступ хохота у Лисы.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
